День открытых дверей для абитуриентов

17 декабря приглашаем абитуриентов присоединиться к онлайн-встрече, посвященной приему на обучение в 2021 году >>>

Опубликовано: 17.12.2020

online-конференция «Кротинские чтения»

4 декабря в Санкт-Петербурге пройдёт научно-практическая конференция, посвящённая современным проблемам подростковой медицины и репродуктивного здоровья молодёжи >>>

Опубликовано: 01.12.2020

Приглашаем принять участие в Четвёртом Всероссийском правовом диктанте

С 3 по 10 декабря пройдёт Четвёртый Всероссийский правовой (юридический) диктант. >>>

Опубликовано: 01.12.2020

Приглашаем на добровольческий марафон #МЫВМЕСТЕ

4-5 декабря состоится марафон #МЫВМЕСТЕ, приуроченный к празднованию Дня добровольца. >>>

Опубликовано: 01.12.2020

Врач клиники СПбГПМУ прооперировал младенца в Грозном

Детский хирург из Санкт-Петербурга совместно с чеченскими коллегами провёл операцию новорожденному с гастрошизисом. >>>

Опубликовано: 01.12.2020

Александр Корнев: мы стремимся сделать логопедию доказательной

В Педиатрическом университете учатся не только будущие медики, но еще и коррекционные педагоги, логопеды и психологи. Мы решили разобраться, есть в ли СПбГПМУ какие-то особые возможности для подготовки этих специалистов. А еще выяснили, как студенты помогающих профессий переживают самоизоляцию, узнали, можно ли устранить дислексию с помощью мобильного приложения, и спросили, зачем логопеду айтрекер. На сложные темы рассуждал заведующий кафедрой логопатологии Александр Корнев.

О дистанционной учебе глазами преподавателя…

Привычный формат обучения, конечно, подразумевает живой контакт и, самое главное, обратную связь. Отклик студента – это очень важно для преподавателя. И это позволяет почувствовать насколько ты понятен, насколько полно усваивается материал. В этом плане дистанционные формы обучения нас очень ограничивают. Разумеется, есть платформы, которые дают возможность видеосвязи, но, все равно, картинка – это не живой человек. Преподаватель привык работать на живую аудиторию, это его «подзаряжает». Когда перед тобой просто монитор – это психологически другая форма коммуникации. И к этому надо приспособиться. 

Раньше предполагали, что в обучении можно активно использовать еще и видео, дистанционные формы. Теперь это форсировано пришлось усвоить всем. Жизнь нас заставила перейти на более современный уровень образовательных технологий. Но вот теперь, осмысливая полученный опыт, я могу сказать, что это подходящий вариант лишь для экстренных случаев. Или дополнительный способ коммуникации, который может позволить более индивидуализировано поработать со студентами, вне расписания, возможно факультативно. Кроме того, некоторые платформы дают возможность он-лайн тестирования, проверки знаний сразу всей группы, с возможностью оперативной обработки полученных данных. Это как бы дополнительный ресурс в преподавании. У него много минусов, но и немало плюсов. 

…и глазами студентов 

Студенты по-разному приспосабливаются. На нашем факультете – клинической психологии – было проведено анкетирование, в июне-июле, как раз когда накопился опыт учебы в дистанционном режиме. Студентам задавали вопросы о том, насколько осложнила их жизнь эта ситуация. Оказалось, что будущие психологи и дефектологи сильно разошлись в оценке. Психологи-первокурсники жаловались, что им это сильно осложняет работу, они не могут приспособиться, не могут самоорганизоваться, спланировать свои занятия. А дефектологи, наоборот, нашли много позитива – например, возможность лучше использовать свое время: это и отсутствие необходимости переездов, и удобство, что они находятся дома, в комфортной остановке. Оказалось что дистанционная учеба – это настоящее испытание на самоорганизацию. И как раз от этого зависит успешность адаптации к ней у обучающегося. 

О том, сможет ли дистанционная учеба заменить очную

Ни в каком варианте не сможет. Это значительно снизит качество профессионального образования. Особенно в «помогающих» профессиях, к которым относятся психолог и логопед. В подготовке врача – это вообще исключено, разумеется. Наши  студенты переживают, смогут ли они проходить практику: пойти в школы, общаться с детьми. Они же будущие логопеды, им надо осваивать мастерство. И безусловно, никакой он-лайн формат не может заменить живой контакт с ребенком.

О кафедре логопатологии СПбГПМУ

Как и большинство вузов, мы готовим логопедов для работы в системе образования: это школы, детские сады, центры психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи – везде, где организуют помощь детям с трудностями в развитии, в данном случае – с нарушениями речи. 

Но, фактически, это своеобразный эксперимент, который инициировало Министерство здравоохранения несколько лет назад. В 2013 году был издан приказ, позволяющий медицинским вузам готовить логопедов. Это удачно совпало с моими научными наработками в логопатологии, которые были созданы за много лет. Появилась возможность их внедрить непосредственно в преподавание. 

Логопедия – это прикладная наукоемкая дисциплина. Она опирается на большое количество наук – теоретических и клинических. Наша программа соответствует государственному стандарту (ФГОС по направлению подготовки – дефектология), но в нёем есть и так называемый вузовский компонент. Каждый вуз имеет право в регламентированном объеме часов добавлять свою «изюминку». Что мы и сделали: предприняли попытку готовить клинически более основательно подготовленных специалистов.

В университете есть клиники, где мы можем многое показать студентам, и клинические кафедры, преподаватели которых участвуют в подготовке будущих логопедов. У нас есть Лаборатория нейрокогнитивных технологий. Там, с помощью самых современных методов, с помощью электроэнцефалогографии, с помощью регистрации движений взора посредством айтрекинга, с помощью МРТ аппаратуры, мы можем изучать мозговую организацию процесса чтения в норме и, что самое главное, при патологиях. Это дает большие преимущества, позволяет держать студентов на переднем крае науки.

Мы проводим исследования, и полученные результаты тут же встраиваем в процесс образования. Студенты узнают самые свежие данные. Путь от научного исследования до учебника обычно длинный. Наши студенты в этом плане выигрывают. Они на нашей аппаратуре выполняют курсовые и дипломные работы, включаясь сразу в серьезные исследования. Я бы сказал, это будут логопеды 21 века. 

Занимаясь активно научными исследованиями, мы следим за всем новым, что появляется в мировой науке. Наши студенты в рамках учебного процесса часть публикаций читают на английском языке. Это очень важно, потому что студенты должны быть образованы на уровне самых последних научных мировых исследований. 

Мы стремимся сделать их будущую профессию тем, что называется доказательной логопедией. Чтобы все базировалось на научных фактах, данных. Чтобы методики были научно обоснованными. Это то, к чему все наши вузы, готовящие логопедов, должны стремиться. Но научный потенциал в разных вузах различается, поэтому, я считаю, что мы имеем большие конкурентные преимущества.

О результатах исследований 

В 2006 году вышла моя монография «Основы логопатологии». Это первый в России учебник посвященный клиническому подходу к анализу недоразвития речи у детей. Большинство литературы, которая существовала до того, – педагогического профиля. Нашей логопедии остро не хватает мощного вливания клинически- и медико-ориентированных данных. Западные исследования показывают, что многие речевые отклонения, в том числе, дислексия, имеют нейробиологическую основу. 

В исследованиях нашей лаборатории мы изучаем структуры мозга, участвующие в чтении, и проводящие пути, которые соединяют эти структуры. 

Эти пути как раз и создают систему, обеспечивающую высшую психическую функцию – речь, мышление. Основная масса работ на эту тему с использованием функционального МРТ проводилась на материале английского языка в США, Великобритании. На русском языке такое исследование – первое. 

Мы получили новые данные о том, как работает мозг по показателям мозгового кровотока и электрической активности (с помощью электроэнцефалографии). Существует методика – связанные с событиями потенциалы, которая позволяет анализировать вызванные потенциалы в ответ на определенные стимулы. На мониторе предъявляются слова, фразы и регистрируется биоэлектрическая активность в разных участках мозга. Затем сравниваются региональные особенности активности мозга ребенка с дислексией и активность мозга ребенка, у которого нет этой проблемы. Таким образом, мы раскрываем мозговые механизмы самой патологии. Это важно не только для науки, для понимания природы дислексии. Это важно и для того, чтобы методы коррекционной помощи опирались на научные знания о механизмах мозга. 

Кроме того, появляется возможность доказательно объяснить логопедам, какие методы коррекции будут более, а какие – менее эффективны. Это и есть путь к доказательной логопедии, к научно обоснованным методам помощи.

О дислексии 

Весь мир ищет методы устранения дислексии. Дислексия – это стойкое, трудноустранимое нарушение усвоения навыков чтения. В зависимости от языка, таких детей в одних странах больше, в других меньше. По статистике, которую мы собрали, около 5% наших детей имеет это стойкое нарушение. Оно сохраняется не только в период школьного обучения, но – нередко и на всю жизнь. В нашу цифровую эпоху мы живем в мире текстов. И если ребенок, а потом и взрослый, оказывается неспособен найти и понять информацию в тексте, то он – иностранец в родной стране. Этот недуг снижает социальный и профессиональный статус. Лицам с дислексией, трудно конкурировать на рынке труда, трудно попасть в вуз, хотя молодой человек может быть вполне интеллектуально развитым.

Крайне важно научиться устранять такую патологию. В разных странах, более 100 лет пытаются найти методы коррекции. В США Конгрессом создавались законодательные акты, направленные на поддержку лиц с дислексией. В России довольно долго не уделяли должного внимания этой проблеме. 

Сейчас ситуация немного изменилась. Нам удалось создать эффективную методику, которая действительно помогает. Я работал над ней 30 лет. А 5 лет назад мы создали ее её цифровой вариант на базе интернет-платформы, создали ресурс, который позволяет любому человеку в любой точке России работать над устранением дислексии ежедневно, не выходя их дома. Это не заменяет полностью занятия с логопедом, но это важное дополнение. Это первая в России методика, которая позволяет дистанционно устранять недуг. Я считаю, это серьезный прорыв.

И вот эту методику – цифровой ее вариант – мы начали апробировать при поддержке нескольких выигранных стартапов, грантов. Первую, самую простую версию запустили в декабре 2019 года. Протяженность урока небольшая – 15-20 минут. Но для того, чтобы добиться результата, нужно заниматься каждый день. Предварительные результаты показывают, что методика работает, обнаружена положительная динамика.

О понимании текстов

Второе серьезное направление исследований, которым мы занимаемся, – это изучение механизмов понимания текстов. Дислексия – это трудность овладения техникой чтения. Кто страдает этим – читают по буквам, по слогам. А есть другая проблема: трудность понимания того, что человек читает. Этот недуг в мире изучен частично, хотя уже 40 лет разные страны им занимаются. На материале русского языка такие исследования еще не проводились. 

Современное оборудование – айтрекер – позволяет нам исследовать стратегии читающего человека: как он «сканирует» текст, вылавливает смысл и как, прочитав, синтезирует это в нечто целое. Мозг читающего человека работает не просто как сканер. Каждый, когда читает, фактически создает свой текст. Это серьезная умственная работа – синтез информации, полученной из текста в соединении со своим жизненным опытом.

Работать со смыслами в тексте, использовать тексты для практических и житейских целей наши школьники РФ в среднем могут хуже, чем дети в других странах. Это серьезный проигрыш. Наши исследования показывают, что надо существенно менять стратегические основы обучения. И мы имеем возможность, готовя будущих логопедов, уже на старте давать им современные представления о том, как учить более эффективно. 

О дискурсе 

Третья научная тема, которой мы занимаемся, посвящена изучению формирования дискурса у детей. Дело в том, что кроме формальных показателей развития речи – объема словаря, правильности звукопроизношения, грамматического согласования – существует очень важная часть – умение пользоваться речью для практических коммуникативных целей. Это называют дискурсом. 

Ребенок учится говорить, прежде всего, чтобы выразить свои мысли, чувства и понять мысли и чувства других. Логопеды знают, что это важная функция речи. Но мало научных исследований о том, как ребенок от первых слов и фраз приходит к способности рассказать истории или описать то, что ему понравилось, высказать свои мысли. 

Наш грантовый проект позволил открыть новые данные, объясняющие как ребенок осваивает способность пользоваться дискурсом. Мы провели эксперимент с использованием айтрекера: попросили детей 5,5 лет придумывать рассказы по картинкам и в это время регистрировали движения их взора по разложенной серии картинок. Были получены очень интересные и абсолютно новые данные. 

То, что мы начали изучать, – это не только создание историй по картинкам, а создание рассказа о пережитом самим ребенком. Мы получили поразительные результаты, которые меняют представления о том, насколько ребенок способен с помощью речи выразить то, что с ним случается в его опыте. Метод, который мы создали, раскрыл для нас не очень известные ранее возможности детей. Он показал, насколько умнее дети этого возраста (5-6 лет), чем мы ранее представляли. И самое главное, удалось понять, как шаг за шагом ребенок осваивает этот сложный навык – персональный дискурс. 

Дата публикации: 13.11.2020

Расширенное меню (карта сайта)