Высокотехнологичную помощь уже получили первые 10 пациентов. Возможность слышать вернули детям с глухотой или тяжёлой степенью тугоухости.
Кохлеарная имплантация – это операция, при которой во внутреннее ухо пациента вживляют небольшое устройство из двух частей. Через разрез за ухом хирург вводит катушку и электроды в улитку – главный орган слуха, заполненный жидкостью и содержащий особые волосковые клетки. Внутренняя часть устройства улавливает сигналы внешнего речевого процессора, который человек носит за ухом, и передаёт их слуховому нерву. Таким образом, устройство замещает работу повреждённых волосковых клеток: звук больше не проходит через них, а идёт напрямую к нерву.
Установка импланта показана в тех случаях, когда пациенту не может помочь слуховой аппарат. Так бывает, если структуры внутреннего уха повреждены вследствие генетической патологии или перенесённого заболевания.
Технология проверенная: в России кохлеарную имплантацию выполняют уже более 35 лет. Ранее операции проводились в нескольких центрах Москвы, и Санкт-Петербурга и в ряде стационаров в других регионах России. Теперь в список вошла и клиника Педиатрического университета.
– Это давняя идея нашего ректора Дмитрия Олеговича Иванова. После нескольких лет серьёзной подготовки такие операции стали возможны в одном из старейших медицинских вузов, занимающем лидерские позиции в области детской медицины. Что особенно важно, клиника Педиатрического университета – многопрофильная, и в случае сочетанной патологии мы можем оказывать комплексную помощь, – сообщила профессор кафедры оториноларингологии СПбГПМУ Мария Захарова.

За два дня специалисты вуза выполнили операции по установке кохлеарных имплантов десяти пациентам. Новую технологию внедрили в практику при участии московских коллег: к команде медиков Педиатрического университета присоединился главный научный специалист Научно‑клинического отдела патологии уха и основания черепа Национального медицинского исследовательского центра оториноларингологии Федерального медико‑биологического агентства России, профессор Диаб Хассан Мохамад Али.
– Я искренне рад, что в этом университете началась данная программа. Эффективность кохлеарной имплантации хорошо известна. Большое значение имеет то, что в таком университете можно расширить возможность оказания помощи детям с врождённой патологией, с врождённой глухотой, – отметил Хассан Диаб.
Все пациенты, которым провели операции, – дети до трёх лет.
– Чем раньше восстановлен слух, тем лучше развивается речь. Операция – это только первый этап, а дальше идёт достаточно большой и трудоёмкий этап, в который включены родители, сурдологи, аудиологи, сурдопедагоги, неврологи, психологи и другие специалисты. Комплексными усилиями они адаптируют ребёнка к звукам, учат его воспринимать их и обрабатывать. Чем раньше начинается реабилитация, тем больше шансов, что ребёнок будет жить и развиваться совершенно нормально. Дети после кохлеарной имплантации ходят в обычные школы и ничем не отличаются от сверстников, – рассказала профессор Захарова.

«Мы учились слышать с нуля»
Путь от операции до первых звуков и слов занимает время. Екатерина Матренина из Чебоксар, мама одной из пациенток – двухлетней Александры, рассказала, как её семья прошла этот путь.
О том, что Саша не слышит, родители узнали не сразу: девочка гулила, как все дети, произносила слоги, и со стороны развитие речи выглядело обычным. Насторожило лишь то, что к полутора годам у неё так и не появилось осознанных слов – ни «мама», ни «папа». Диагностировать проблему удалось только в Москве, куда врач-оториноларинголог направил девочку на исследование коротколатентных слуховых вызванных потенциалов. Этот метод позволяет оценить, как мозг воспринимает звук.
– Мы приехали в Москву в надежде, что это будет первая или вторая степень тугоухости, лёгкое снижение слуха, нам наденут слуховой аппарат, и мы будем счастливо жить. А оказалось, что у Саши четвёртая степень тугоухости, пограничная с глухотой. Как нам объяснил сурдолог, дочь могла слышать только такие громкие низкочастотные звуки, как рёв реактивных двигателей, звук самолёта. С того момента наша жизнь, по сути, разделилась на «до» и «после», – поделилась Екатерина Матренина.
Когда стало ясно, что единственный путь – кохлеарная имплантация, семья начала действовать сразу: оформила квоту и встала в лист ожидания. Ровно через месяц Саше установили первый имплант: операцию на одно ухо сделали в московском федеральном центре. Спустя месяц после операции подключили речевой процессор.
– Момент подключения сурдологи сравнивают с рождением: с этого дня слуховой возраст ребёнка – ноль лет, ноль месяцев. Приходится учиться слышать с нуля, как новорождённому. Ребёнок после подключения по сути как иностранец, оказавшийся за границей. Он слышит нашу речь, но ещё не понимает её. Это огромный поток новых звуков, он слышит всё сразу – шум, шаги, даже потрескивание лампочки, – и среди этого всего нужно научиться выделять речь, – рассказала Екатерина Матренина.
Постепенно Саша стала откликаться на имя, а через два месяца после операции Екатерина впервые услышала слово «мама». К моменту отъезда в Санкт-Петербург девочка научилась говорить и более сложные слова, например, «бабуля».
– Первую операцию мы сделали в Москве, но потом задались вопросом: как бы успеть установить второй имплант до трёх лет. Это критический возраст, когда мозг очень пластичен, впитывает, как губка, новую информацию. Нам очень хотелось успеть, но выяснилось, что очередь достаточно большая. К счастью, в Педиатрическом университете открылась программа кохлеарной имплантации, в которой принял участие врач, который делал нам первую операцию, – Хассан Диаб, – отметила мама пациентки.
Екатерина уверена, что после реабилитации Саша сможет жить полноценной жизнью.
– Главное после того, как ребёнок наконец услышал, – окружить его заботой, любовью и поддержкой. Первое, что я сказала дочери, – это то, как сильно я её люблю. Впереди много работы, но мы не планируем сдаваться и преодолеем все трудности, – подчеркнула Екатерина Матренина.